Вы же любите грустные истории, полные драмы, страданий, трудностей и борьбы? Есть у меня одна для вас, и она происходит прямо сейчас, пока вы это читаете. Интересно? Тогда слушайте.

Вы бывали на Кубе? Красиво? Похоже на сказку? Ах, я понял, вы должно быть отдыхали в отеле, где на входе выдают такие
специальные розовые очки, и вы моментально слепнете.
Нет? Считаете, я не прав на вас счет? Обиделись? Ну ладно, простите, можете дальше не читать.
А для тех, кто здесь не был и тех, кто просто сумел разглядеть в моих первых словах хотя бы намек на правду, я, пожалуй, начну свой рассказ, действия которого разворачиваются здесь, на острове Куба, в пригороде Гаваны, где я прямо сейчас живу в семье бывшего офицера армии по имени Хуан вместе с его женой и 6-тилетней дочкой.
Прилетел на остров «свободы» я поздно вечером. За большими окнами аэропорта было уже темно, и я решил не дергаться и по старинке переночевать прямо там, на стульчиках.
На следующий день я вышел на трассу и начал ловить попутку до столицы, от которой меня отделяли 20 километров. Разумеется, со временем меня ждал успех, и через 40 минут я уже стоял в центре Гаваны и, оглядываясь по сторонам, пытался оценить новый мир, в котором я внезапно оказался, попутно высматривая место, где бы остановиться. Цены за комнату в отеле здесь начинаются от 25 баксов и с легкостью переваливают за сто, если подойти к зданию повыше. Местным запрещено вот так просто сдавать иностранцам свою комнату, и для ведения подобного бизнеса придется заплатить уважаемой семье Кастро за разрешение. Те же, кто сумел это сделать, устанавливают цену минимум в те же 25 долларов, что огорчало меня не на шутку.
«Буду спать на лавочке, потом правда ко мне подойдут менты, посадят в машину и ночь будет испорчена,» — подумал я. И тут меня окликнул охранник из пиццерии напротив: «Комнату ищешь?»
— Да, только то, что я видел, мне не по карману.
— А сколько ты готов заплатить?
— Пять баксов.
Он долго смеялся, потом говорит: «Двадцать — это минимум, поверь. Это Гавана, сынок.»
— А где ты живешь? — решил я поинтересоваться.
— Ну, здесь не близко. Мой дом в пригороде. А что?
— У меня неприличный вопрос. Сколько ты зарабатываешь в день?
— Пять баксов.
— А что если я поживу у тебя? Мне только угол небольшой нужен, а тебе мои 5 долларов плюс к твоим видимо не помешают.
— Не, друг, мой дом тебе точно не понравится.
— Да хорош, я тебе потом расскажу и покажу, где бывал и где спал, ты больше так думать не будешь. Согласен?
— Ты сумасшедший. Погнали, покажу, раз такие дела. Только для всех соседей ты мой друг и ничего мне не платишь, понял?
— Да понял, не дурак, поехали.

Так я оказался в этой семье. И вечером следующего дня, когда Хуан наконец привык к тому, что в его комнате на полу живет какой-то русский, он вдруг решил распахнуть душу, и из того разговора я понял даже больше, чем ожидал.
Вечер, тусклый свет от одной лампочки, черно-белый телевизор с многочисленными помехами вещает какой-то старый советский фильм. Влажно, душно, мы с командором сидим на еле прохладном кафельном полу. За окном в паре метров от нас в таком же маленьком старом домике сидят общаются соседи. С другой стороны, из второго соседского дома доносятся звуки кубинских песен. Негромко, поздно уже. Здесь люди живут близко друг к другу, настолько, что если очень захотеть, то можно пожать соседу руку, высунувшись из окна.
— Послушай, Николас, (так он меня называет, я не поправляю) Я устал.
— В смысле сегодня?
— Нет. В смысле вообще, от жизни своей устал. Понимаешь?
— Что, прямо вешаться собрался?
— Нет, это страшно. Я вот, знаешь, чего хочу? Каждый день вот здесь, лежа на полу, я мечтаю, вот бы просто закрыть вот так глаза, заснуть, а завтра ты, например, или моя жена ко мне подходит, толкает и говорит: «Хуан, давай просыпайся», а я не двигаюсь, умер. Вот так хочется.
— Что тебя так достало?
— Что меня достало, ты спрашиваешь? А ну иди сюда (встает с пола, садится на кровать) садись ка рядом со мной (хлопает по матрасу рукой), теперь оглядись по сторонам, что ты видишь? Вот мой старенький черно-белый телевизор. Нравится? Теперь на потолок посмотри. Я иногда представляю, как мои жена с дочкой спят на этой кровати, и в один момент вдруг все обрушивается на них. Мне страшно от этого. Посмотри, он весь в трещинах. Смотри, смотри по сторонам. У меня дочка в школу пошла, видишь ее стол для занятий? Правильно, потому что его нет. Ах, чуть не забыл, пойдем к холодильнику. Что ты видишь здесь? Ничего, потому что он пустой, верно? (там две бутылки с питьевой водой)
— Да, я это все понимаю. Но знаешь, я видел, как люди похуже живут и не жалуются. У них нет ни воды, ни электричества, ничего.
— Мне не важно, что другие какие-то люди живут хуже меня. Меня моя жизнь не страивает, и это единственное, что имеет значение. И попробуй, возрази, что у меня все хреново.
— Так сделай что-нибудь если все так плохо.
— Сделай что? Мне тупо деньги нужны, но правительству не нужно, чтобы я зарабатывал больше. Кстати, тебе, наверное, жарко? Это потому что на вентилятор у меня тоже денег нет. Ты пойми, ты только третий день на Кубе, тебе еще мало, что понятно. Ты парень, я вижу, хороший, так что я расскажу, а ты послушай.
На Кубе ты должен за все платить. Хочешь фрукты со своего огорода продавать? Заплати 800 баксов за лицензию. Хочешь за границу слетать? Это можно, только паспорт за 100 долларов для начала нужно купить. И это при том, что полно кубинцев, ровно как и я, зарабатывают в день пять. Четыре из них я отдаю жене, чтобы она приготовила нам поесть, пока я работаю, а оставшийся трачу на дорогу до Гаваны и обратно.
«Да уж»,- подумал я — «прямо как в школьной задачке: Пете нужно накопить 100 долларов. В день он зарабатывает пять и тратит пять. За сколько дней он накопит на загранпаспорт? Это как делить на ноль, блин. Решения нет, как и выхода.»
— Но я же видел людей на хороших машинах, при деньгах. Немного, но они же есть. Значит здесь что-то все-таки возможно, — не верил я.
— Да, есть. Мафиози всякие, драгдиллеры, правительственные работники, их семьи, друзья, ну и иностранцы, разумеется. Поверь, я просто не могу зарабатывать больше. Мне не дадут. Я даже зная английский, не могу работать в отеле, скажем. Потому что я черный. Ты зайди, посмотри внимательно. На нормальных должностях там одни белые, а черные так, на охране, носильщиками.
— Почему бы тогда вам, если вы все так не любите своего вождя, не взять и не свергнуть его нахер?
— Ты потише лучше говори (в его глазах появилось неподдельное волнение, он тут же посмотрел в окно) Ты здесь турист, а меня, если кто-то стуканет, на 20 лет посадят. Ты слишком молод, чтобы помнить Советский Союз, а у нас страна с 12 млн. населением, один из которых — это полиция. Тебя даже за то, что ты просто рыбу без разрешения будешь ловить, могут лет на 10 закрыть. Ты посмотри, много ты видел рыбных блюд? Я не имею в виду туристические отели. Мы, черт возьми, на острове живем, нас окружает рыба, а ловить ее нельзя, либо налог плати. Говядину хочешь? Знаешь, какая она дорогая здесь? Плати, плати, плати, понимаешь? Я ненавижу свое правительство, я больше всего на свете хочу свалить отсюда, но у меня нет на это денег, как и у многих других кубинцев. Я часто сижу вот здесь на кровати, смотрю на этот чертов черно-белый телек, на потолок, обшарпанные стены, и у меня слезы наворачиваются. А у меня жена, дочь. Ты знаешь, какой я раньше большой был? Сейчас я ем меньше, чтобы дочь ела больше. Что я на свои пять долларов могу дать своей семье? Просто самую простую еду, без мяса, без рыбы и все, ничего больше. Это у нас называется коммунизм, и это полное дерьмо. Ты вот по-испански не особо понимаешь, а я слышу, о чем сейчас говорят соседи. «Ходила сегодня на рынок, кусок свинины на семью 6 долларов стоит. Ох и ах.» Вот, о чем здесь говорят. Здесь зарабатывают столько же, сколько и тратят в тот же день. И это плюс к тому, что ты еще должен заплатить за электричество и воду, которые тебе дает правительство. Таксисты, думаешь, все себе в карман кладут? Да они баксов 50 от дневной выручки отдают, а себе лишь десятку. Ты еще попробуй машину здесь купить, чтобы работать на ней. Вот это ведро (про Ладу) стоит 10 тыс. долларов. Нравится?
— Так чего ты хочешь, если конкретно?
— Я хочу в Мексику или Эквадор. Туда визу сделать просто. В Доминикану, например, попасть сложно. Я бы полетел хоть завтра, да хоть через час. Начал бы зарабатывать, и как только встал бы на ноги, забрал бы с Кубы жену и дочь.
— Но у тебя нет на это денег, и быть не может, если все так, как ты говоришь. Ты за всю жизнь на паспорт даже не накопишь, а там билет еще.
— Да я о том тебе и толкую. Потому и хочу заснуть вот здесь на полу и не просыпаться никогда.
— А что если тебе дом продать и на эти деньги улететь?
— Нет, я думал об этом уже. Я так рисковать не могу, где мои жена с дочкой жить будут, а? Или они со мной на улице спать будут, пока я на ноги там не встану? Я только если один на разведку. Я мужчина, и я в ответе за них.
— Но без продажи дома ты уж точно никуда не улетишь и умрешь на этом холодном полу под звуки своего сраного телека. Да и жена с дочкой там же будут, правда позже, они помоложе как никак.
— Нет, я не могу так рисковать. Этот дом — все что у меня есть. Это крыша над головой, это все, понимаешь?
— Но иногда нужно идти вабанк, ставить все на кон, иначе никак. Это как раз тот случай.
— Ты с ума сошел. Я так не могу.
— Тогда умирай здесь на полу, если боишься рискнуть.
— Ну, значит, так тому и быть.
Я постарался закончить этот крайне тленный разговор. Не знаю, почему этот человек так держится за свой дом, который ему уже настолько остачертел. Не знаю, почему он боится голодать со своей семьей в Мексике, но готов смириться с подобной участью здесь, на Кубе. Неужели многие годы, лишенные счастья, не сделали его рисковым и бескомпромиссным?
Следующие дни мы еще пару раз возвращались к этому разговору. Я жалел его и одновременно осуждал за нерешительность. Я ему кричал: «Трус» он мне в ответ: «Ты сумасшедший», говорил, что я слишком молод, чтобы понять его, мы жали руки и расходились по своим делам. Но прошло немного времени, и пусть даже мое мнение на его счет не изменилось, я понял, что не могу его судить, не должен. Он вправе бояться, ведь этот человек ни разу за 50 лет не покидал своего острова «свободы». Неизвестность всегда пугает, даже если кажется, что выбора нет. Но главное, что я осознал, его страх не за себя, а за семью, за тех, кто от него зависит. Сам он готов хоть сейчас прыгнуть в эту мясорубку неизвестности, ради жены, ради дочери.

Хотите увидеть глаза человека, который всю свою жизнь прожил без надежды на лучшее, но сегодня ему ее вдруг подарили? Я вам их покажу, правда, если поможете немного. 100 баксов на паспорт и 250 на билет до Мексики, дальше все будет зависеть только от него, ну и еще миллиона всевозможных обстоятельств и случайностей, которыми пропитаны наши жизни. Для нашей с вами банды это вообще херня, нас много, для них же… я даже не знаю, как и сказать, чтобы случайно не уменьшить значимость события. Эти люди вертеть хотели свое правительство, вот только, как это часто бывает, в их сексуальных отношениях все с точностью наоборот. Поверьте, здесь живут добрые, приветливые, открытые и далеко не глупые люди, вот только у них все уши в лапше и колеса все в палках.
Устроим добрый дестрой, ребятки? Если вы за, то пишите свои интимные предложения о паре сотен рублей, или сколько там для вас подъемно, мне в личку. Там я вам дам номер карты и кровью подпишусь под обещанием на просрать все самому.
Всем мир и мучос грасиаз за то, что дочитали до конца. Это лестно каждый раз.